Поэзия

Галине

Я умер, а природа пробудилась,
И время в храме повернулось вспять,
И Тихвинская Матерь прослезилась –
Икона начала благоухать.

Земля исполнилась пасхальной силы,
И окна распахнул наш старый дом,
Гуляют куры у моей могилы,
Козлёнка Галя кормит молоком.

И льётся дождь из золотого кубка
На речку, лес, на мой любимый храм.
Что, Галя, плачешь? Не горюй, голубка,
Господь судил не расставаться нам!

Мой ангел на небе тебя повстречал,
Святая, великая Жанна!
И мне к именинам подарок послал –
Я плачу опять у экрана.

И как ни оплакивать муки твои,
Весь ужас кровавого бреда,
А сердце горит от Христовой любви
И чуда бескровной победы.

О нет, не костёр, это сердце горит!
И ангел спешит на подмогу.
А бедная Франция принадлежит
Не подлому Карлу, но Богу!

Что за праздник в Божьем храме?
Завтра – Новый год.
Ангельскими голосами
Детский хор поёт.

Завершается молебен.
И из царских врат
В золоте, великолепен,
Снежно бородат,

Кто идёт с благословеньем,
Ласково глядит?
И поздравить с Днём Рожденья
Хор его спешит.

Детям из воскресной школы
Кто дары принёс?
Может, сам Святой Никола
Или Дед Мороз.

Блеск свечей лучист и ярок,
В звёздах солея.
Лучший, батюшка, подарок
Нам – любовь твоя.

(из Альфреда де Мюссе)

Покоя сердцу нет. И мне ль найти покой?
Ведь траурный покров страны моей несчастной
Преследует меня и мучает всечасно.
Душа моя скорбит о Франции родной.
О, ты, дремучий лес, мой сторож милосердный,
Тоски и тайных мук хранитель ты немой.
Позор и нищету моей отчизны бедной.
А если нас побьют и хлынет наша кровь,
Тогда, печальный лес, скрой отчий дом бесследно,
Быть может, я его уж не увижу вновь.

Покой и тишина в долине. Соловей
Лишь сладостно поёт под зеленью ветвей
О грусти и любви. Не умолкает он.
Уже блестит заря, румяня небосклон.
Уже тревожит день природы чуткий сон
И нежно золотит листы зелёных крон.

Но что это за шум мне слышится в долине?
То рога я призыв узнала боевой.
У крепости трубят под нашею стеной.
И плещут вдалеке знамёна на вершине.

Уже ль покинул нас, о, ангел наш хранитель,
Израненной страны небесный покровитель?
О, пожалей наш край – Господь о нём забыл!
Но если помнит Он – лети, что было сил!

Я думала, дрожит усталая земля,
Казалось, небеса в ответ заговорили,
Вдруг яркие лучи мне душу озарили,
И кто-то из глуши лесной позвал меня.

Казалось, был с небес тот голос неземной.
Не твой ли это глас, о, Дева Пресвятая?
Из сострадания Ты говоришь со мной,
Когда я вся в слезах молюсь, к Тебе взывая!
Да, осенил меня, конечно, Дух Святой.
Я чувствую, Господь со мною пребывает
И праведную месть творит моей рукой,
Его священный гнев мне сердце наполняет,
И я даю команду: «В бой!»

Скользили лыжи. Снег блестел.
И небеса сияли.
Лес просыпаться не хотел
В пушистом одеяле.

Была укутана земля.
И будто бы украдкой
Мне пел отец Олег Скобля
И горестно, и сладко.

Так шёл я долго и устал.
В лесу уже темнело.
Я понял вдруг, что заплутал –
И всё оцепенело.

Лежал, как саван, белый снег,
И лес стоял уныло.
Опять запел отец Олег –
И сердце защемило.

Ведь в старости ты никому
Не нужен, только Богу,
Идти придётся одному
В последнюю дорогу.

Но мне не жалко покидать
Пристанище земное:
Объемлет душу благодать
Небесной тишиною.

Н. Пономарева

Метель, метель, не может быть:
Вчера капель звенела.
А как пошло швырять, крутить –
И даль заледенела.

Я припадаю к образам,
Излить в молитве душу.
Я и тебе бы всё сказал,
Когда б ты стала слушать.

Ты холодна. Твои слова
И взгляды всё суровей.
Тебя бы я зацеловал,
Когда б не эти брови!

То ветер или волк завыл?
А снег слепит и кружит.
Любил бы я тебя, любил,
Когда б не эта стужа!

В отрепьях, босой и покрытый коростой,
На паперти нищий сидел.
Он всем улыбался, так ласково, просто
В глаза проходившим глядел.

И люди охотно ему подавали:
Кто – деньги, кто - хлеба ломоть.
И сердце бедняги не знало печали:
Он ведал, что рядом Господь.

И вечером всё, что накопит, бывало,
Он нищим другим раздавал;
А сам, помолившись, на камне устало,
Счастливый, потом засыпал.

Состарился нищий, и Божий посланник
Слетел на церковный порог,
Сказал: «Собирайся, измученный странник,
Зовут тебя в Царский чертог.

Господь наградит за былые лишенья,
Обрадует душу твою!»
А старец в ответ: «Мне и здесь утешенье.
Я нищий – и с Богом в раю».

И ангел на небо вернулся и Богу
Поведал о нищем рассказ.
«Пророка Давида отправим в дорогу», -
Послышался Господа глас.

Пророк заиграл – и божественной лире
Душа человека вняла.
Небесных заслушалась звуков Псалтири
И к Богу она отошла.

Душе моей щедро Ты подал богатства,
Я, Господи, всё раздарил.
Приду ли ко всенощной – здесь моя паства,
И каждый мне дорог и мил.

И утром, молясь в ожиданье причастья,
С пустыми руками стою.
Престол поцелую - и плачу от счастья:
Я нищий – и с Богом в раю.

(к 65-летию Победы)

Отец надел все ордена
И на трибуне встал.
Он был, когда пришла война,
И худ, и ростом мал.

Он не водил в атаку взвод
В рассветный летний час.
Пошёл работать на завод
Его девятый класс.

Сгонял в убежище ребят
Ночной сирены вой,
И смерть летела, как снаряд,
Над самой головой.

От страха, что сейчас навек
В глазах померкнет свет,
Молился Богу человек,
Хоть слышал: «Бога нет!»

Не за Берлин и Будапешт
Медали у него –
За смелость сбывшихся надежд,
За веры торжество,

За всё, что пережил в пути,
За то, что жизнь одна,
Сегодня на его груди
Сияют ордена!

Н. Пономарева

Вот снова август. Ближе, ближе…
Веселье или смертный час?
Смотрю на мир, но плохо вижу
И церковь, и поля, и Вас.

Прислушаюсь – почти беззвучно
По стёклам катится слеза.
Душа с молитвой неразлучна,
Не так уж и нужны глаза.

Не дам я резать катаракту:
И с ней до смерти доживу!
А лучше по сухому тракту
Поеду к празднику в Москву.

И там по улицам гуляя,
Я загляну в соседний бар.
Официантка молодая,
И я ещё совсем не стар!

Н.Пономарева

Когда Дворцовый мост разводят,
Как будто разлучают нас.
Всё пусто в мыслях и природе,
Шпиль Петропавловский погас.

Лишь Тихвинская Божья Матерь
Взирает строго и светло.
Октябрь в заплатанном халате
В дома проходит сквозь стекло.

Легло последнее дыханье
На зеркало осенних вод.
Стена немого ожиданья,
Как солнце алое, встаёт.

Уже зима куёт беззвучно
Оковы северных лесов.
С ней ночь слепая неразлучна,
Лишь стужи лязгает засов.

Как спят серебряные реки
Меж берегов тяжёлым сном,
Смерть замораживает веки
И сердце покрывает льдом.

Весна нежданно подступает,
Как слёзы жаркие к глазам,
Повсюду яркий свет сияет,
Душа взмывает к небесам.

Н.Пономарева

«В тот час, когда последняя граната
Уже занесена в твоей руке…»
К.Симонов

Демократический этюд:
Народ и пиво, электричка –
Таков нехитрый мой маршрут,
Моя осенняя привычка.

Высоких новостроек пыл –
Полям нелепые угрозы,
Но здесь Есенин насадил
Повсюду белые берёзы.

Они тоскуют и слезят,
Переступая у обочин,
И жить без них уже нельзя,
Хоть быт российский раскурочен.

Они врачуют русский дух,
Когда страна уже разъята,
И дважды прокричал петух,
«В руке последняя граната».

Н.Пономарева

О нет, пока не умерла,
Послушайте меня!
Вот, закусивши удила,
В благоуханье дня

Скачу, скачу – и вдруг закат,
И гроб, и лития.
И кто мне друг? И кто мой брат?
И где моя семья?

Господь мой Бог, прости, прости!
Я так хотела жить
И власть над словом обрести,
И всем служить, служить.

Н.Пономарева

- Как поживаешь, старый друг?
Всё так же женщины вокруг?
Иль, может быть, ты в пятьдесят остепенился?
- Да я один, мой друг, сижу
И спирт водою развожу,
Зачем, скажи, плодил детей, зачем женился?

- Мне очень жаль тебя, мой друг,
Всё повидаться недосуг,
Ну почему ты в Божий храм ходить не хочешь?
- Мой друг, греши иль не греши,
От одиночества души
Лекарства никакого нет – ты зря хлопочешь!

- А помнишь, нянька-то, мой друг,
Чтоб не отбился ты от рук,
Пока молитвы не прочтёшь, ведь не кормила!
- Да нянька старая была,
К тому же вскоре умерла,
И память нянькины слова похоронила.

- Ты ошибаешься, мой друг,
Окончен бал, замкнулся круг,
И пусть мы все друг перед другом виноваты,
Но то, что Богом нам дано,
Не пропадает всё равно,
И мы до самого конца его солдаты.

Н.Пономарева

На смерть Лучано Паваротти

Папа, этот голос чудный
Итальянской стал судьбой,
А теперь ему не трудно
Спеть дуэтом и с тобой.

Ты любил его бельканто,
Я люблю обоих вас.
Для любви и для таланта
Не наступит смертный час.

Отчего ж так одиноко
Без тебя бывает мне?
Отчего молчит жестоко
Фотоснимок на стене?

Н.Пономарева

Весь в слезах, перед престолом,
В храме поутру
Говорю лучам и пчёлам:
«Скоро я умру».

За окном – Преображенье,
Золото цветов,
Синих ласточек круженье.
Что же, я готов.

Может статься, на закате
Вот такого дня
Наш владыка и собратья
Отпоют меня.

И душа преобразится
И покинет плоть.
Уж давно она стремится
Лишь к тебе, Господь!

Посвящается о. Павлу

Выходим за руку из дома,
И словно в пору детских лет,
В душе от праздничного звона
Покой и свет.

И мы идём тропинкой к церкви
Мимо кладбищенских оград.
В росе берёзовые ветви
Ещё блестят.

Вот Флор и Лавр глядят с иконы,
Волнуясь, певчие поют.
И необузданные кони
Копытом бьют.

Лицо любимое сияет,
И митра в солнечном огне,
И радость душу наполняет
Тебе и мне.

Н. Пономарева

Кровь, позор и нищета-
Проклятые дни! –
Постучались во врата
Церкви Домреми.

Где коса твоя, Жаннетт?
О чепце забудь!
Как смогла в шестнадцать лет
Выбрать крестный путь?

Ты как Божия гроза
С Лотарингских гор,
И не смеет отказать
Деве Вокулёр.

Сам дофин тебя признал,
Предвкушая трон,
И восторженно встречал
Всадницу Шеннон.

Меч, разящий сталь и плоть,
Ужас англичан!
Отчего призвал Господь
Деву в Орлеан?

Ты – избранница небес,
Соль родной земли.
И уже венчает Реймс
Карла в короли.

Но на выручку к своим
Ты летишь в Компьень.
Жанна, стой! – Неотвратим
Вероломный плен.

Праведным не внемлет суд,
Где царит обман,
На костёр тебя ведут-
Слеп и глух Руан.

Но страданиям конец –
Ты в краю ином.
И сияет твой венец
В царстве неземном.

Слетали молитвы
С каменных уст,
И складки плаща беззащитно белели.
Казалось, что город
И нем и пуст:
Один я стоял в Руанской Капелле.

Твой взор обращён
В небесную высь
И райские там проплывают виденья.
О, Жанна святая,
Я счастлив! Сбылись
Надежды мои и души устремленья.

Твой подвиг и раны,
Победы и плен,
Страдания – в сердце звучат, как молитва.
Осада Компьеня –
И вот ты у стен
На белом коне! – и последняя битва.

Я родом из тех,
Ты не знаешь, краёв,
Где бой не стихает, лютейший на свете.
Но, верный твой рыцарь,
Я биться готов
С врагом христиан всех родов и столетий!

Я смел. Я бегу от усталости,
Туда, где не властвует плоть,
Где нет ни болезни, ни старости,
Где только душа и Господь!

В дорогу ль начну собираться я –
Глаза мои ясно глядят:
Успешно прошла операция,
И нет на пути мне преград!

Душа перед Богом ответчица,
Но сердце болит и болит,
И жалость, как старость, не лечится,
Ничто её не утолит!

Апрельским утром ветерок
Прохожих тормошил
И ласково касался щёк
Я в храм спешил.

Попался мне рекламный щит,
Взглянул я на ходу:
Вот Мила Йовович глядит,
Как я иду.

Знакомые черты лица,
Вдали чернеет парк,
Я вспоминаю без конца
О Жанне д’Арк.

Пусть нежный рот полуоткрыт,
В глазах – туманный свет,
Мне снова слышен стук копыт
И звон побед.

Любовь и вера, как приказ
Небесного Царя,
Влекут на подвиг в грозный час
У Алтаря.

И вот Господняя раба
Перед людским судом
Стоит поругана, слаба,
С одним крестом.

О, Франция! Скорбя душой,
Ты потупляешь взор
Перед Всевышним Судиёй
За тот костёр.

К восьмидесятилетию о. Сергия

Ярославский снег глубок,
Словно бабушкин платок,

Он ночами серебрист,
Как небесный звёздный лист,

Безмятежно по утрам
Опускается на храм

И воздушной пеленой
Обнимает мир лесной.

Только тишина и свет,
Только ласковый привет,

Только батюшка и мы
В тайном тереме зимы.

Н.Пономарева

В далёком столетье, в чужой стороне
Кто по полю скачет на белом коне?
Чей меч драгоценный блистает?
И солнце ласкает кольчугу и щит,
А сердце моё в такт копытам стучит
И с ветром попутным взлетает.

О, всадник, ты полон отваги и сил!
Как твой покровитель Святой Михаил,
Ты – пламя небесного гнева.
Родимая Франция стынет в крови,
На жертву, на подвиг священной любви
Спешит Орлеанская дева.

Окончена служба, мой храм на замке,
И чёрная прорубь зияет в реке,
Как будто смертельная рана.
Вот нежное тело пронзила стрела –
И горькая тень на ланиты легла…
В слезах я сижу у экрана.

А утром увижу всё тот же костёр,
Услышу коварных жрецов приговор,
Твой крик - и заплачу я снова!
О, Жанна! Гляди, херувимы в раю
Встречают невинную душу твою
В чертогах Царя Неземного.

«И ткнусь головою, как в пристань, в колени Твои».
А. Галич

От родимой земли до германской земли
(Кто там меня зовёт?)
Мчат поезда, плывут корабли,
Белый летит самолёт.

Я весенней порой отправился в путь
(Кто там меня зовёт?)
На Берлин, Дюссельдорф и Штутгарт взглянуть.
Во Франции сад цветёт.

В той стране,
Голубизне,
Чудная дева живёт.

Прославление Жанны, майские дни.
(Кто там меня зовёт?)
Торжество в Орлеане и Домреми
Я доеду туда вот-вот.

Но нельзя заодно и гулять и любить.
(Кто там меня зовёт?)
И Жанна не хочет к себе пустить
Того, кто не к ней идёт.

В той стране,
Голубизне,
У закрытых стою ворот.

И кому мне поведать печаль мою?
Жанна меня зовёт.
Хочу поселиться в заветном краю,
Где вечно любовь живёт.

Я осенней порою в путь соберусь –
Жанна меня зовёт –
И к холодным коленям губами прижмусь,
Войдя под капеллы свод.

В той стране,
Голубизне,
Ждёт она меня, ждёт.

60 лет служения
о. Сергия Вишневского

Я встал на камень. Тысячу ночей
И дней молился Богу и скорбел,
И вдруг услышал: «Сергие, ты чей?»
«Твой, Господи!» - лишь вымолвить успел.

Я унывал, и плакал, и роптал,
Но, встав на камень, Господа молил,
Чтоб Он насущным хлебом напитал
И чтоб водой живою напоил.

На этом камне шесть десятков лет
Стою, как преподобный Серафим.
Я вижу пред собой небесный свет
И чаю встречи с Господом Моим.

Для верных Богу смерть не много значит,
Но март прошёл, я знал все сорок дней:
Когда умру – Земля меня оплачет,
И дети над могилою моей.

Торжественное было отпеванье,
Владыки и собратия мои
Последнее мне дали целованье –
Под платом слёзы по лицу текли.

И только «память вечную» пропели
За алтарём родные и друзья,
Как сорок жаворонков полетели,
А с ними – в небо – и душа моя.

У окна моя постель.
В синеве небес
Просыпается апрель.
Оживает лес.

Вижу птицу в вышине,
И её полёт
Отзывается во мне.
Силы придаёт.

Вижу, как священник в храм,
Молодой, спешит,
За меня сегодня там
Службу совершит.

В старенький подризник мой
Облачится он,
Перекрестится, земной
Сотворит поклон,

Будет Библию читать,
Будет храм кадить,
Я же – хору подпевать,
Со свечой ходить.

Помню, был мальчишка рад:
Он надел стихарь.
Я семнадцать лет назад
Ввёл его в алтарь.

Помню, свечку он держал
Маленькой рукой,
Я кажденье совершал
В митре золотой…

Фотография висит
В комнате моей:
Перед церковью стоит
Статный иерей,

Рядом в рясе я стою –
По плечо ему.
Я его благословлю,
Крепко обниму.

Слышно, как звенит капель
Утром, в тишине.
У окна моя постель
В золотом огне.